Барбизон. В отеле только девушки [litres] - Паулина Брен

быть заселена в номер после шести вечера, если при ней не имелось тяжеленного саквояжа – доказательства, что она не проститутка. Доходило до неловких ситуаций: две дамы из привилегированного сословия признавались, что им «пришлось переночевать на железнодорожной станции Брод-стрит в Филадельфии оттого, что они не хотели подвергаться риску быть выставленными из отеля» [16]. Еще до Первой мировой войны некоторые женщины ездили в Нью-Йорк в одиночестве по рабочим делам. Наиболее состоятельные и творчески мыслящие искали собственные решения: к примеру, коммуна художниц привела в порядок конюшню в переулке и приспособила ее для жилья и мастерских [17]. Прочие снимали квартиры в домах, отделывая их изнутри, но никак не выделяя снаружи среди неказистых окрестностей. Таким образом, первый в своем роде отель «Марта Вашингтон» стал убежищем для таких женщин, как и для суфражисток – персон, как доктор Мэри Уолкер, врач и известная феминистка, – любивших бросить вызов строгим правилам в одежде задолго до флэпперов. На собственной свадьбе Мэри отказалась произносить слово «послушание», не брала фамилию мужа и носила короткие юбки, под которые надевала брюки [18].

Несмотря на острую потребность в подобном месте, открытие «Марты Вашингтон» было встречено в лучшем случае всеобщим замешательством. «Наблюдательные автомобили», полные зевак, будто глазеющих на шоу уродцев, медленно проезжали мимо [19]. Руководство отеля тоже поначалу не понимало, как действовать. Казалось необходимым нанять мужчин, чтобы таскать тяжести: помните те самые саквояжи? Но через год всех работников отеля сменили на работниц: теперь женщины считались более надежными. Газета «Нью-Йорк Геральд» не преминула съехидничать по поводу такой «перемены пола»: «Посыльная в черном платье с белым воротничком и манжетами смотрелась довольно помпезно» [20]. Более того, идея о таком количестве женщин под одной крышей и без мужской защиты просто не укладывалась в голове. Один из первых рекламных буклетов «Марты Вашингтон» признавал: часто высказываются сомнения в «целесообразности размещения такого большого – от четырехсот до пятисот – числа женщин под одной крышей» [21].В то же самое время постоялиц заверяли: отель – предприятие чисто коммерческое и вовсе не является показной благотворительностью и не преследует филантропических целей, как многие «пансионы» для рабочего класса. Иными словами, отель с проживанием предполагал превосходные условия для независимой жизни (никакой благотворительности!): однокомнатные и много комнатные номера без ограничений, ранее ассоциировавшихся с пансионом для одиноких женщин (такие заведения частенько содержали религиозные организации) – вроде комендантского часа или запрета приводить гостей. Постоялицы «Марты Вашингтон», вне зависимости от размера номера, могли пользоваться общей комнатой на каждом этаже, прогулочной зоной на крыше, столовой, новомодными паровым отоплением и почтовыми желобами[7].

Женщины, обычно останавливавшиеся в «Марте Вашингтон» и поначалу служившие объектом насмешек, постепенно оказались на пике актуальной повестки [22]. В 1908 году журнал «Харпере Базар» опубликовал серию статей «Девушка, которая приехала в город», а три года спустя «Лейдис Хоум» продолжил в том же духе, печатая «Сестренку из провинции, которая хочет пробиться в городе». В 1914 году Америка увидела еще один отель для преуспевающих работающих женщин, получивший подходящее название «Бизнесвумэн отель»: располагался он в двух кварталах от «Марты Вашингтон» и в шести – от «Универсального магазина Олтмена» (точно так же, как «Барбизон» построят вблизи «Блумингдейла») [23]. Затем грянула Первая мировая война, и потребность в отелях для женщин стала не столь насущной. Но после окончания военных действий разразился строительный бум, и заново обретенная женщинами независимость означала новую клиентуру и новую прибыль.

Двадцатые годы двадцатого столетия стали временем гостиниц для женщин. Отель «Аллертон» на Восточной 57-й улице рядом с Центральным парком открылся в 1920 году. Построил его Уильям Г. Силк, который позже построит и «Барбизон». Первую холостяцкую квартиру они спроектировали с партнером, Джеймсом С. Кушменом, в 1912 году, а уже в 1919 году приступили к строительству клубных отелей для мужчин [24]. Так что «Аллертон», отель для женщин, стал следующим – очевидным – шагом и связал растущую потребность в жилье определенного толка и послевоенную реальность: женщин, желающих независимости от дома и его хозяина-мужчины. Силк хотел предложить номера «женщинам – врачам, декораторам, лекторам, политикам, писателям, закупщикам и управляющим магазинами» [25]. (То, что они должны были быть белыми и из привилегированных слоев населения, не требовалось даже произносить вслух.) Силк представлял себе по-домашнему уютную обстановку, отличавшую заведение от обычного отеля: с комнатой для шитья, танцевальным залом, прачечной, где все стиралось «точно в срок», и комнатами для отдыха, куда не пускали мужчин. Гостьи «Аллертона» могли ни от кого не зависеть. Номера в отеле, рассчитанном на пятьсот постоялиц, были раскуплены еще до его открытия.

Упустить такую потенциальную прибыль было невозможно. Стали появляться подобия; какое-то время самым крупным считался отель Американской женской ассоциации, провозглашенный газетой «Нью-Йорк Таймс» «храмом духа женской независимости» [26]. Мисс Смит, председатель Ассоциации, очень сердилась на любого, кто звал это здание «отелем». Никакой это не отель, говорила она, это «движение». И не ошибалась. Жилые гостиницы для женщин были воплощенным манифестом женского права жить без покровительства отца, брата или дяди, общаться и покупать в свое удовольствие и работать по мере возможностей [27]. В случае отеля Американской женской ассоциации затянувшееся финансирование строительства также привлекло самых состоятельных женщин города, и они смогли попробовать себя в серьезном коммерческом предприятии. Во главе с Энн Морган из знаменитого семейства Морган и при участии прочих женщин из высшего общества в отеле «Плаза» была устроена ставшая знаменитой кампания по продаже акций; информационные брошюрки и визитные карточки раздали целой армии торговцев ценными бумагами. Также женщины запустили полномасштабную рекламную кампанию и придумали для нее талисман – мисс Робинзон Крузо: концепция гласила, что быть незамужней женщиной в Нью-Йорке так же одиноко, как жить на необитаемом острове. У мисс Крузо имелись рекламные буклеты, собственная песенка и целые витрины на Пятой авеню. В этом был свой посыл: отель Американской женской ассоциации станет ей спасением, ведь там она найдет таких же, как она, сестер по духу и стремлениям; а еще – удобство и роскошь. Команда заново собралась несколько лет спустя: теперь в ее распоряжении имелись три с половиной миллиона долларов, собранных на начало строительства. Под шампанское и бутербродики Энн Морган и ее подруги, из светских львиц перевоплотившиеся в бизнес-леди, раздавали тем, кто продал больше всего акций, призы – шубы и броши в форме саламандры [28].

Место для отеля Американской женской ассоциации нашлось на Западной 57-й улице, где работающие женщины могли быть «такими же свободными, как мужчины» [29]. Отель провозглашал женскую независимость весьма недвусмысленно: двадцать восемь жилых этажей, за отделку